«Думала, что наконец-то начну жить». Тихановская написала колонку для «Зеркала» — о болезни сына и невидимом труде женщин
19 сентября 2026 в 1789797600
«Зеркало»
Ежедневно огромное количество беларусок выполняют невидимую работу. Кроме зарабатывания денег в офисе, на производстве, в кабинете, они занимаются своими детьми, домом, иногда родителями. Часто этот объем не замечают другие, и в результате сами женщины начинают считать: то, что они делают, - это нормально, так у всех. Об этом в колонке для «Зеркала» пишет лидерка беларусских демсил Светлана Тихановская, десять лет помогавшая своему сыну начать слышать.
Светлана Тихановская Беларусская политическая и общественная деятельница, кандидатка в президенты на выборах 2020 года, глава Объединенного переходного кабинета Беларуси.
Мама Корнея и Агнии.
Давайте представим: октябрьское утро, в этот день Хэллоуин. Я бужу своих детей в школу намного раньше, чем обычно. Потому что через два часа у меня самолет, а этим утром я бы хотела побыть мамой и самой раскрасить лица своим детям, чтобы они ощущали себя классно в школе. В этот момент я думаю о предстоящих политических встречах - тезисы, нарративы, что и кому сказать, вспоминаю лица.
Все, мы разбежались: дети в школу, я в аэропорт. И уже через два часа я сижу на встрече с руководителем страны, я сконцентрирована на беседе, мне нужно о многом сказать: как помочь нашим политзаключенным, медиа, как привлечь внимание к нашему кризису и так далее.
А у меня проскакивает мысль: а как там сейчас мои дети? Я чувствую такую вину и злость на себя за то, что не могу быть в этот особенный для них день, не могу узнать, как их друзья отреагировали на их образы, как они себя при этом чувствуют. И никто в зале переговоров не знает, что я сейчас мыслями там.
В этот момент я делаю две невидимые работы: одновременно и мама, и политик. Я хотела бы поговорить именно об этой невидимой стороне невидимой работы.
«Полная занятость»
Мой старший сын родился неслышащим. Мы сделали ему операцию довольно поздно, потеряли очень много времени. И следующие десять лет своей жизни я посвятила ему и его реабилитации. Я помню это время безысходности, когда ты задаешься кучей вопросов: почему это случилось с нами, я ничего не умею, ничего не знаю, наверное, мы никогда не реабилитируемся, он никогда не заговорит. Но каждый день занималась с ним и со специалистом, понимая, что это сейчас моя работа и я полностью выкладываюсь.
Были разные этапы. Был дооперационный период: все исследования, которые мы проходили - в Минске, в Гомеле, куда только не ходили, - это я с ним. Потом сама операция - я с ним. А послеоперационный период - это уже больше не медицинские процедуры, а реабилитация.
Медицинская часть - это когда нужно было каждые два года проходить всех врачей для подтверждения инвалидности. А реабилитация - это бесконечные занятия: пять дней в неделю по два часа с сурдопедагогом и дефектологом, я была с ним. Но на этом моя работа не заканчивалась: я приходила домой и продолжала заниматься звуками, словами - вызывать звуки, звукоподражания, слова, предложения и так далее.
То есть это была такая «полная занятость».
Рядом со мной была семья, специалисты, друзья. Я, конечно, сама очень много вложила, и сыну пришлось пожертвовать детством, чтобы стать нормальным. И сейчас он говорит без умолку. Я безумно счастлива. Когда люди видят моего сына, абсолютно образованного и эрудированного ребенка, без остановки рассказывающего какие-то истории из интернета, все смотрят и думают: он говорит, что здесь такого? Ничего же. И только узкий круг людей понимает, какая невидимая десятилетняя работа была проведена.
И мне есть чем гордиться на самом деле. Я понимаю, что не каждый эту невидимую работу с моим ребенком оценит, не каждый ее видит.
Я много чем пожертвовала: не смогла реализовываться и работать, все время была в ребенке. Когда ему стало лучше, я думала, что сейчас наконец-то начну жить.
Но случился 2020 год. И начался второй этап такой же невидимой работы. Возможно, с внешней стороны это выглядит красиво: встречи, поездки, флаги, фотографии, президенты, конференции, выступления и так далее. Но ради какого-то даже мало-мальского результата и успеха ты проводишь сотни встреч, повторяешь одно и то же сотни раз, чтобы что-то получилось.
«Обесценивание, демотивирующее больше всего»
Недавно в Швеции начали принимать просроченные документы. Это стало возможным благодаря большому количеству работы: общение с журналистами, экспертами, политиками, парламентариями. И это не только моя работа, а многих беларусов. И что я слышу? Почему в других странах этого же не достигли? Почему еще десять государств сейчас не признают просроченные паспорта?
Международный гуманитарный фонд для помощи политзаключенным. От возникновения идеи до реализации прошло три года. Три года невидимой работы, когда ты проталкиваешь эту идею, ставшую нашим беспрецедентным достижением. Ты каждому объясняешь суть, задачи, значение. Для меня это было важно, потому что я понимала: будут выходить люди и нужно им помочь. Я иногда уставала объяснять: казалось, что всем же понятно, зачем это нужно. Но все равно каждый день делала это. Что я часто слышу в ответ? «Почему не все страны задонатили? Почему так мало денег?»
Как и в первом случае с сыном, так и в политической работе происходит обесценивание, демотивирующее больше всего. Люди, которые не видят, не осознают, не понимают эту невидимую сторону работы, думают, что просто повезло - как-то само собой все случилось и особо много усилий прилагать было не нужно.
«А что вы вообще делаете?»
Слава богу, такие упреки я слышу нечасто. Чаще всего это происходит в соцсетях, в каких-то перепалках. Подойти и напрямую сказать мне, что я ничего не делаю, наверное, у людей не хватает духа. Либо они знают, что я могу аргументировать, почему это не так.
Но все равно такие вещи демотивируют. Есть ощущение, что люди уже привыкли к каким-то успехам - я бы назвала их успехами. Те же встречи на высоком уровне - это большие достижения, которые общество уже воспринимает как должное.
Или, например, конференции в Европе, доступ к которым имеют только представители государств. То, что мы туда попадаем и можем говорить от имени беларусов, тоже кажется всем само собой разумеющимся: «Ну, опять эта конференция, опять она куда-то поехала - подумаешь!»
А я понимаю изнанку. Я понимаю, сколько усилий нужно приложить, чтобы встретиться с кем-то, куда-то съездить, написать бумаги, передать какие-то позиции. Это все большой-большой труд.
Но в лицо люди чаще всего говорят слова благодарности. Иногда, правда, на каких-то дискуссиях мне задавали вопрос: «А что вы вообще делаете?» И тут можно бесконечно приводить примеры - в зависимости от контекста: что мы делаем в Польше, в Литве, в мире, в Америке.
«Может, я на самом деле ничего такого и не сделала?»
Все женщины делают эту невидимую работу. Журналистка, достигшая успеха. Все смотрят: классная профессионалка, работает. Никто не знает, что за этим успехом стоят десятки статей, которые нигде не были размещены, или нужно было отдавать их не туда, куда хотелось бы, чтобы хоть как-то нарабатывать опыт. И, возможно, человек уже был на грани потери веры в себя.
Женщина бизнеса. Возможно, многие не осознают, сколько бессонных ночей, недоедания, невозможности провести время с семьей, уделить внимание родным, одалживания денег у кого-то, с кем вообще не хочется общаться. На такую женщину смотрят: «Красивая, прекрасная, со своим бизнесом - повезло».
По себе сужу, что очень часто вот такое внешнее обесценивание начинает превращаться уже в свое собственное. Ты сама себе начинаешь задавать вопросы: может, я на самом деле как бы и не вложилась, и ничего такого и не сделала, может, оно как-то само собой получилось?
Поначалу, чтобы у меня не запустился этот процесс самообесценивания, рядом были люди, которые объясняли мне, что работа проделана и что это тяжелая работа. Потому что со своей точки зрения я не всегда могла оценить то, что мы делаем. У меня просто не было опыта. Я не знала: это ценно или так может каждый?
«Учишься себя ценить, когда ты защищена»
На государственном уровне женщинам должно даваться больше возможностей для профессионального роста. В некоторых странах, например, на законодательном уровне предусмотрено, что папа должен брать отпуск по уходу за ребенком, пока мама работает. Чтобы папа на себе это прочувствовал.
Нужно проводить политику поддержки женщин внутри страны: больше работать над тем, чтобы не было домашнего насилия, чтобы мужчины понимали свою ответственность за это. Чтобы женщины сами постепенно учились себя ценить.
А учишься себя ценить, когда ты защищена. Когда понимаешь, что из любой ситуации у тебя есть выход, что тебе всегда окажут помощь - и не кто-то задонатит, а помощь на государственном уровне.
Сейчас женщине часто просто некуда уйти. А защищенность дает уверенность в себе. И тут уже отношения будут строиться не на доминировании и подчинении, да еще с применением насилия, а на равных, на уважении, на общих интересах.
На ментальном уровне это меняется, но очень постепенно. И нам всем нужно помнить, что эта невидимая работа проведена нами. Я хотела бы, чтобы наши женщины не позволяли обесценивать то, что они делают и чего уже достигли.
Я очень хочу попросить каждого и каждую из вас сегодня до конца дня найти рядом женщину, подойти к ней и сказать: «Я вижу твою работу, я вижу, что ты делаешь, я вижу, как это тяжело». Возможно, она не поверит с первого раза, а вы ей повторите. Потому что это работа, и она настоящая.
Мнение авторки может не совпадать с мнением редакции.