Переговоры спецпосланника президента США Джона Коула с Александром Лукашенко в Минске завершились неожиданно скромно. Освобождены и выдворены из страны 25 политзаключенных в обмен на снятие санкций с двух предприятий. В предыдущие разы на свободу выходили сотни человек, а уступки со стороны Вашингтона были куда существеннее. «Зеркало» спросило у политического аналитика Артема Шрайбмана, почему очередной раунд торга не принес больших результатов и чего ждать дальше.
«Мы еще не знаем, когда может состояться вторая фаза этой сделки»
— По итогам переговоров Джона Коула и Александра Лукашенко на свободу вышли 25 человек, а США объявили о планах на снятие санкций с двух предприятий. В марте после переговоров освободили 250 человек, а в декабре — 123. Почему сейчас отпустили в разы меньше людей?
— Это выглядит как промежуточный этап соглашения. Об этом, в принципе, сказал и Коул. На это указывают сообщения правозащитников, что родственников других политзаключенных предупреждали о том, что их нужно встречать у колонии. А значит, значительную часть политзаключенных, как и в прошлый раз, планируют отпустить (или, вернее, планировали отпустить) в Беларуси, без депортаций.
Поэтому по состоянию на середину дня 16 сентября мы еще не знаем, когда может состояться вторая фаза этой сделки. Очевидно, что она в планах, но прогнозировать такой динамичный процесс сложно.
— Вы упомянули заявление Коула. Он сказал: «Стороны продолжают работу по решению остающихся вопросов. Когда все вопросы будут разрешены и обеими сторонами согласованы, будут дополнительные освобождения и снятие санкций с беларусских компаний». Получается, не договорились?
— Получается, что Лукашенко, как в той фразе про «утром деньги — вечером стулья», решил потребовать в этот раз гарантий, выраженных в финализации каких-то решений США, о которых мы пока не знаем. Это может быть связано с теми деньгами, застрявшими в Citibank, или с какими-то дополнительными санкциями, но он решил получить их до того, как отпустит основной массив оговоренных политзаключенных.
И это указывает на некоторое ужесточение подхода Минска к этим переговорам. Скорее всего, это вызвано растущим недоверием, что, мол, мы ожидали большего от этих переговоров. Явно, что и премьер-министр Александр Турчин в них участвовал не просто так, а чтобы продемонстрировать детали расходящихся ожиданий Минска с реальностью.
То есть Лукашенко готов меньше доверять американцам на слово и идти на уступки, как он считает, авансом, до того, как получит какие-то гарантии. Без деталей очень сложно рассуждать. Мы, вероятно, их поймем, когда будет завершена вторая стадия этой сделки. Но мы видим растяжение этого процесса во времени, и это указывает на более ожесточенный торг.
«Это может быть оформлено как очередное „помилование“»
— Что изменилось? Почему стратегия поведения Лукашенко перевернулась?
— Я думаю, есть какое-то неудовольствие от объема получаемых уступок. Лукашенко явно не удовлетворен тем, что отдача от американского трека, судя по всему, в экономической плоскости, оказалась меньше, чем он рассчитывал. Что это конкретно: калий, который не поплыл в нужных объемах, европейцы, не присоединившиеся к снятию санкций, или какие-то формальные бюрократические детали отмененных американских ограничений, которые не позволили им в полную меру открыть каналы торговли, инвестиций? Я не знаю, что конкретно. Но явно какие-то несбывшиеся предыдущие ожидания. Лукашенко хочет гарантировать, что они хотя бы в этот раз сбудутся в соответствии с тем, что американцы обещают.
Ведь он прямо перед переговорами, в публичной их части, вчера заявил, что важно, чтобы все, о чем мы договорились, выполнялось. Лукашенко таких случайных заявлений под камеры не делает. И вообще тональность вчерашней его речи была жестче, чем обычно.
— В марте мы уже видели что-то подобное. Тогда отпустили 250 человек, 235 из них остались в Беларуси, еще 15 вывезли в Литву. Насколько сейчас велики шансы, что число освобожденных окажется значительно больше, чем 25 человек, и, например, этих людей уже отпустили или прямо сейчас отпускают ко Дню народного единства?
— Это может быть оформлено как очередное «помилование» ко Дню народного единства. Но, учитывая, что Коул сказал, что по мере финализации наших договоренностей будут и новые отмены санкций, и новые освобождения, все-таки это процесс, увязанный в первую очередь с диалогом с американцами, а не календарем. Поэтому то, к чему приурочат формально, — это вопрос церемониала. Куда важнее, что сейчас это зависит от того, будет ли Минск удовлетворен тем, что ему дадут США по итогам переговоров.
Если не успеют до 17 сентября, то я думаю, есть шанс, что освобождение затянется. Если успеют, то, может быть, мы увидим новости уже сегодня.
— Между последними и предыдущими переговорами прошло шесть месяцев. Сегодняшние результаты скромнее. Допускаете ли вы, что Владимир Путин давил на Александра Лукашенко, чтобы тот не слишком сильно сближался с США?
— Мы не видим в последние месяцы признаков этого. Такое давление по поводу встречи Лукашенко и Трампа было весной, вокруг возможного визита на саммит Совета мира, куда беларусский политик в итоге не поехал. И это происходило на фоне нескольких заявлений российских чиновников о том, чтобы Беларусь осторожнее сближалась с США.
Прямо сейчас диалог России и США возобновился. Путин недавно принимал гостей из Вашингтона. Идут разговоры о возобновлении трехсторонних переговоров Россия — США — Украина. И поэтому сейчас очевидных причин для Путина саботировать переговоры Лукашенко с Вашингтоном нет. Мы, возможно, узнаем о каких-то подобных закулисных процессах позже, но кажется, что ритмы взаимоотношений Минска и Москвы с Вашингтоном снова синхронизировались.
Есть встреча в Минске, какой-то прогресс в беларусско-американских отношениях, есть и какой-то прогресс хотя бы на дипломатическом уровне в российско-американских отношениях. Ни там, ни там не все гладко. США параллельно вводят санкции на новые российские компании. А в Беларуси мы явно видим более вязкий торг.
Поэтому нельзя сказать, что это расцвет отношений на всех направлениях. Но я не вижу блокады, шлагбаума, который Путин бы опускал. И, видимо, все эти задержки или торможение процесса, которое мы наблюдаем сейчас, да и в принципе полугодовая пауза в визитах Коула вызваны скорее инертностью и твердостью, упрямостью позиции Минска по некоторым вопросам, чем российским влиянием.
«Ждать завершения сегодняшней фазы переговоров»
— В команде переговорщиков со стороны Беларуси произошло обновление, там появился премьер-министр Александр Турчин. Зачем он там?
— Турчина Лукашенко представил на переговорах сразу после того, как сказал, что нужно выполнять соглашения, о которых договорились. Для меня это выглядело как «вот вам человек объяснит, что не заработало и почему, и сделает это на понятном экономическом языке, потому что он в экономике разбирается».
Я не знаю, насколько постоянным будет участие Турчина, но очевидно, что это экономический вопрос. Значит, что это вопрос санкций, поскольку это главная экономическая тема в отношениях сейчас. Могут ли они обсуждать какие-то более глубокие форматы сотрудничества, закупки калия того же? Да, могут. Но это и есть то, о чем я говорю: полное или неполное снятие препон в результате предыдущих уступок США. Поэтому мы видим переход разговора в более детальное обсуждение возможных недочетов с минской перспективы в прошлых раундах.
— После сегодняшних новостей остается ощущение какой-то незавершенности процесса. Чего ждать дальше?
— Во-первых, ждать завершения сегодняшней фазы переговоров, а значит, освобождения большего числа людей в Беларуси, без депортаций. И нового снятия санкций США. Потому что две эти компании при всем их значении для беларусской экономики (хотя есть сомнения насчет «Лакокраски») не тянут на серьезные уступки.
Мы видим, что последние полгода торг становится более напряженным, США поднимают вопросы репрессий, Лукашенко реагирует на это, говоря, что никаких репрессий и политзаключенных нет. Мы видим, что сейчас переговоры уже не могут завершиться так же гладко, как они завершались в предыдущие раунды, с одномоментным освобождением всех политзаключенных. Поэтому я бы ждал продолжения все более и более тугого процесса.
Потому что ставки растут, позиции проясняются, взаимные пряники не то чтобы исчерпываются, но стороны понимают, что количество обменных карт в этом процессе не безгранично. И, соответственно, они интенсивнее торгуются за оставшиеся рычаги.
Поэтому я бы ждал ужесточения этого разговора. При этом это не обязательно значит, что он должен прекратиться. Все те фундаментальные причины, по которым диалог продолжается, в силе. Пока у власти в США Трамп, даже несмотря на промежуточные выборы в Конгресс, которые обещают быть для него нелегкими, я бы не ждал, что администрация США полностью потеряет интерес к этому направлению. А со стороны Лукашенко здесь нет больших потерь. Как мы понимаем, политзаключенные — это пополняемый ресурс. И пока американцы готовы за новые группы политзаключенных отдавать реальные уступки, Лукашенко здесь мало что теряет.
Поблагодарить за статью