США, Канада и Великобритания 9 августа расширили санкции в отношении официального Минска. В дополнение к ним президент США Джо Байден подписал указ, который дает возможность американским госорганам достаточно быстро принять решение об их вводе в отношении возможных «кандидатов». После опубликования документа некоторые эксперты стали говорить, что вскоре Беларуси следует ожидать санкций «иранского формата». О том, насколько это соответствует действительности, Zerkalo.io спросило у академического директора Beroc Катерины Борнуковой и юриста-международника Екатерины Дейкало.
Executive order (указ, который 9 августа подписал Джо Байден. — Прим. ред.) — что это за документ и какие полномочия имеет?
Экономист Катерина Борнукова рассказывает, что указ президента США — это рамочный документ, который обрисовывает возможности санкций. Подразумевается, что в будущем их может наложить американское министерство финансов либо другие госорганы.
— Фактически называется круг лиц, который может попасть по решению министерства под санкции. Отмечается и их характер: какие действия для перечисленных «кандидатов» будут запрещены, а какие разрешены. Но это вовсе не значит, что все перечисленные компании и лица обязательно попадут под санкции. Указ просто дает возможность американским госорганам быстро принять решение об их вводе.
К примеру, президент считает, что на какой-то перечень юридических и физических лиц можно накладывать санкции. Отдельно выделен Нацбанк. Но стопроцентных гарантий, что он под них попадет, не дается. Все будет зависеть от решения минфина США, — считает Борнукова.
Юрист Екатерина Дейкало добавляет: сегодня в отношении Беларуси действуют два указа президента США. Первый был принят в 2006 году. В нем были указаны рамки, в которых министр финансов и госсекретарь могли определять физические и юридические лица для санкционного списка.
— В него должны были попасть «кандидаты», причастные к нарушениям прав человека в Беларуси и к коррупции, а также те, кто наносит ущерб ее демократии. До 9 августа 2021 года на основании этого указа вводились санкции в отношении физических и юридических лиц.
Несколько дней назад был принят еще один указ. Он расширил рамки критериев, по которым под санкции могут попадать люди и компании. Согласно документу, полномочия по определению конкретного списка переданы министру финансов и госсекретарю, — рассказывает Дейкало.
По словам Катерины Борнуковой, точного срока, в течение которого могут быть введены санкции, нет. Ориентир — полгода, но затянуть принятие решения могут и на более долгий период.
— Мне кажется, что отчасти этот указ — сигнал белорусским властям. Возможно, он играет роль предохранителя от каких-то их резких движений. Упоминание Нацбанка — намек: смотрите, что мы вообще можем сделать. Если Нацбанк окажется в списке санкций, это будет означать, что он не сможет управлять своими долларовыми активами. А это уже серьезно.
Санкции в отношении Беларуси действительно будут в «иранском формате»?
Катерина Борнукова добавляет, что в новом указе Байдена речи о секторальных санкциях не идет. Почему же эксперты стали вспоминать об «иранском формате» (США запретили импорт нефти и ряда товаров из Ирана, были ограничены транзакции с иранскими банками, а компании третьих стран, нарушающие эмбарго, также подверглись санкциям. — Прим. Zerkalo.io)? Все дело в неопределенных формулировках документа, считает экономист.
— Скорее всего, речь идет не об «иранском варианте». Для сравнения можно вспомнить секторальные санкции от стран Евросоюза. Они говорят: мы не покупаем определенные товары, если они произведены в Беларуси. Неважно, кто их продает, перепродает или транспортирует. С ними запрещено иметь дело.
В отличие от Евросоюза, который наложил санкции на продукцию, США внесли в список только компании. Таким образом, санкции на «Беларуськалий» не означают, что его продукцию будет запрещено покупать у другого продавца. Именно поэтому нельзя утверждать, что речь идет о секторальных санкциях, — рассказывает экономист.
Но и здесь существуют свои нюансы. По словам Борнуковой, в документе есть положение, что компании, которые способствуют обходу американских ограничений, могут иметь какие-то последствия.
— Этот механизм чем-то похож на вторичные санкции, но от иранского все равно отличается. В последнем случае любое взаимодействие с нефтью страны ставит компанию под угрозу, — добавляет Борнукова.
К такому же мнению склоняется и Екатерина Дейкало.
— В указе написано, что любая транзакция, которая намеревается обойти ограничения, запрещена. Но какие именно последствия следуют за нарушением, в документе не указано. Если же в госорганах США условный «обход» сочтут поводом для введения санкций, значит посредник и компания тоже могут под них попасть, — рассуждает юрист.
Будут ли у российских предприятий и банков проблемы из-за сотрудничества с «санкционными» белорусскими предприятиями?
Катерина Борнукова отмечает, что, судя по документу, такое развитие событий предсказать сложно.
— Если компании находятся не в США и покупают белорусский калий, то по этому указу им вообще ничего не грозит. Если же речь идет об американском юрлице, которое получает продукцию условного «Беларуськалия» через посредника, то последний может быть обвинен в «обходе» ограничений. В таком случае и он, и принимающая компания могут попасть в санкционный список, — говорит экономист.
Но поскольку формулировки в документе достаточно размытые, какие-то риски могут существовать и для российских агентов. Борнукова вспоминает случай с «Нафтаном», который оказался в «запрещенном» списке.
— В предыдущей редакции санкций о вторичных мерах ничего четко написано не было. Однако сейчас «Транснефть» изо всех сил скрывает, что она делает поставки на «Нафтан». На практике риск вторичных санкций все же работает, — объясняет экономист. — Возникает вопрос, что будет после 8 декабря, когда в действие вступят санкции против «Беларуськалия». Как начнут действовать клиенты? Захотят ли они вообще брать на себя риски? И если да, то насколько «Беларуськалию» придется демпинговать, чтобы заинтересовать покупателей? Возможно, те просто станут брать продукцию у других участников рынка, зная, что не попадут ни в какие неприятности.
По мнению Екатерины Дейкало, российские банки вряд ли прекратят кредитовать белорусские предприятия. И добавляет: судя по формулировкам из указа, последствия такого финансирования предсказать сложно.
— Российский банк, у которого нет доли американского капитала, может кредитовать белорусскую компанию. И никто не запретит ему это делать. Возникает другой вопрос. Если российский банк сотрудничает с санкционными предприятиями, будут ли у него проблемы на американском рынке? Чтобы не рисковать, он может начать избегать таких контактов, — добавляет юрист. — В целом же все зависит от того, какую стратегию при контактах с санкционными предприятиями выберут и США, и российские банки. Пока четкой позиции по этому вопросу я не вижу.