Начало налогового маневра в России и его завершение стали настоящим испытанием для беларусской экономики. Эта ситуация хорошо продемонстрировала, как опасна для Минска чрезмерная зависимость от восточного соседа: перераспределение налоговой нагрузки в нефтегазовом секторе России становится одним из ключевых факторов, который влияет на экономическую стабильность Беларуси. И если вы думаете, что такие сложные экономические моменты, как налоговый маневр, вас не касаются (мол, где я, а где пошлины на нефть?), то вы ошибаетесь.
Первый заместитель министра экономики Андрей Картун, рассказывая в середине августа о ситуации в экономике, отметил актуальные вызовы, с которыми она сталкивается. Среди них чиновник особо выделил завершение Россией налогового маневра. Этот процесс от начала до финального этапа стал настоящим испытанием для Беларуси. Как получилось, что внутренние реформы восточного соседа оказывают такое сильное и болезненное влияние на экономику союзного государства?
С чего все начиналось?
Налоговый маневр в российском нефтяной сфере, стартовавший в 2015-м и завершившийся в этом году, был комплексом мер, радикально изменивших структуру налогообложения нефтяной отрасли.
Справка «Зеркала». В 2015 году в России решили постепенно к 2024 году снизить пошлину для экспортеров нефти и нефтепродуктов до 0%, но при этом повысить налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ). Эту реформу назвали налоговым маневром в нефтяной сфере. Новшество отразилось на ценах на полезное ископаемое, в том числе и для нашей страны. При этом экспортная пошлина и до этого не применялась при поставках в нашу страну.
Ранее Минфин Беларуси оценивал, что наша страна может потерять на маневре около десяти миллиардов долларов. Причем значительная часть этой суммы приходится на ухудшение ситуации на нефтеперерабатывающих предприятиях.
Результаты не заставили себя ждать: в то время как доля таможенных пошлин сократилась до 2% в консолидированном бюджете России, налог на добычу природных ресурсов в прошлом году обеспечил уже 17% поступлений.
Российские власти задумали постепенное снижение экспортных пошлин, чтобы повысить конкурентоспособность российской нефти и нефтепродуктов на мировом рынке. Одновременно с этим повышение НДПИ должно было компенсировать выпадающие доходы федерального бюджета. В идеале этот маневр должен был стимулировать российские нефтеперерабатывающие заводы к увеличению объемов переработки и повышению их эффективности. Ожидалось, что завершение налогового маневра обеспечит Минфину необходимые средства для реализации «майских указов» президента России. Однако его последствия оказались гораздо шире и затронули не только российскую экономику, но и серьезно повлияли на экономику стран-партнеров, особенно беларусскую.
Большие маневры
Беларусская экономика сегодня крайне тесно связана с российской, поэтому изменения в налоговой политике РФ не могли пройти для нее бесследно. Традиционно Беларусь получает значительные объемы нефти из России по льготным ценам, перерабатывает ее на своих НПЗ и экспортирует нефтепродукты — это один из ключевых источников дохода для страны. Поэтому российский налоговый маневр стал серьезным испытанием для такой устоявшейся модели.
Снижение экспортных пошлин на нефть в России автоматически привело к росту ее цены для Беларуси. Ранее Беларусь покупала нефть по сниженным ценам с учетом экспортных пошлин, которые были значительно ниже мировых. Но по мере сокращения пошлин стоимость российской нефти для Беларуси стала приближаться к мировой, что вызвало рост затрат беларусских нефтеперерабатывающих заводов и, как следствие, снижение их прибыльности и доходов от экспорта нефтепродуктов.
Кроме того, увеличение НДПИ в России увеличило издержки российских нефтедобывающих компаний, что также отразилось на стоимости нефти для Беларуси. В результате беларусские НПЗ оказались под двойным давлением: с одной стороны — рост цен на нефть, с другой — сокращение маржи (это разница между ценой и себестоимостью) от экспорта нефтепродуктов.
Влияние российского налогового маневра на финансовую и бюджетную сферу Беларуси стало значительным и явно негативным. Беларусь оказалась перед угрозой потери части доходов от переработки российской нефти и экспорта нефтепродуктов, которые были важной статьей бюджета, и это в очередной раз поставило беларусских чиновников перед серьезным вызовом.
Маневры вокруг маневра
Россия начала налоговый маневр в 2014 году, и почти сразу беларусские власти выразили свое беспокойство. В 2018 году тогдашний премьер-министр Беларуси Сергей Румас предложил компенсировать республике издержки от этого маневра в нефтяной сфере. Убытки оценивались на уровне порядка 10−11 млрд долларов с 2019 по 2024 год. Однако тогда в ответ российский премьер Дмитрий Медведев предложил углубление интеграции, что привело к созданию «дорожных карт» интеграционных процессов.
Позже бывший министр финансов Беларуси Максим Ермолович оценил потери страны от налогового маневра за 2019−2020 годы уже в 800 млн долларов. Несмотря на это, Беларусь смогла добиться компенсаций только с 2022 года. Тогда для минимизации негативных последствий были достигнуты договоренности о ряде компенсаций. В частности, подписан договор об общих принципах налогообложения по косвенным налогам, который позволил беларусским предприятиям получать обратный акциз на тех же условиях, что и российские НПЗ. Также был распространен демпфирующий механизм на беларусские нефтепродукты, что способствовало увеличению поставок дизельного топлива и бензина на российский рынок.
По оценкам BEROC, экономия Беларуси на импорте нефти в 2023 году составила около 1,9 млрд долларов, что эквивалентно 2,6% ВВП страны. В общей сложности за 2022−2023 годы экономия достигла 3,6 млрд долларов. В 2024 году Беларусь планирует получить еще порядка 640 млн долларов в рамках бюджетного трансфера от России в качестве компенсации за налоговый маневр, чтобы поддержать национальные нефтеперерабатывающие заводы.
Как эта ситуация может аукнуться беларусам?
Завершение налогового маневра в России снова усилило риски для Беларуси. Во-первых, это означает исчезновение экспортных пошлин на нефть и достижение НДПИ своего максимума. Это приводит к удорожанию нефти для Беларуси, снижая прибыльность ее нефтеперерабатывающей отрасли. Это вполне может стать одним из аргументов для очередного повышения цен на топливо на внутреннем рынке.
Кроме того, сокращение разницы между ценой эталонной нефти Brent и российской Urals в этом году также ограничило возможности Беларуси зарабатывать на этой разнице
Хотя завершение налогового маневра в России не стало неожиданностью для Беларуси, и негативные последствия были предсказуемы, переговоры о способах их смягчения, как это часто бывает, затянулись. Несмотря на заверения беларусских чиновников о том, что «с российской стороной все окончательно решено», потребовалось несколько встреч на высшем уровне, чтобы вновь обсуждать условия: то цена сырья оказалась слишком высокой, то неожиданно появилась предоплата в контракте на поставку нефти. Как отметил 29 июля этого года беларусский премьер-министр Роман Головченко, комментируя очередную «нормализацию» отношений с Россией: «Одни вопросы решаются, возникают новые. Это живая материя».
Однако именно эта «живая материя» и представляет собой главную проблему в беларусско-российских отношениях. То, что в условиях рыночной экономики должно решаться автоматически за счет баланса интересов, в случае двух стран с далеко не рыночными экономиками неизбежно требует вмешательства на высшем уровне и исключительно внерыночных договоренностей. Постоянная необходимость таких решений явно показывает, что этот процесс стал не просто исключением, а сутью взаимодействия двух государств, демонстрируя экономическую зависимость Беларуси от России.
