Миграционный кризис на границе Беларуси и ЕС продолжается. Точное число иностранных граждан, прибывших в страну, чтобы затем попасть на Запад, неизвестно, однако речь однозначно идет о тысячах человек: об этом говорили как представители стран ЕС, так и Госпогранкомитет. Естественно, такой наплыв иностранцев не мог остаться незамеченным для рядовых белорусов. Мы попросили тех, кто стал постоянно сталкиваться с мигрантами на работе, поделиться своими историями.
«Просят „международный интернет для Польши“»
— Примерно два с половиной месяца назад к нам начали обращаться люди с Востока и Африки, — рассказал работник одного из салонов сотовой связи. — Приходят они всегда группами. Судя по паспортам, йеменцы, иранцы, иракцы, были даже граждане Конго. У всех одна просьба — хотят подключить симкарты с «international internet» — это, по сути, интернет в роуминге. Некоторые пробалтываются и говорят напрямую: «international internet for Poland» («международный интернет для Польши» — Прим. Zerkalo.io). Часто с такими гражданами бывают «проводники»: мужчины или женщины, которые помогают объяснить суть пожелания.
По словам собеседника, такие группы приходят в салон раз в 2−3 дня: «стабильно человек по 10 минимум, потолок — 20». Возраст людей он оценивает как «средний», не старше 35 лет.
— Нельзя сказать, что они бедные: внешне выглядят умеренно обеспеченными, но по общению иногда кажутся не очень образованными. Некоторые не умеют писать, не знают, что такое подпись в документах. Проводники — гражданские, обычные люди славянской внешности. Один из них на днях мне сказал: «Добрый день! Ну вы, наверное, уже знаете, что этим людям надо». Платят клиенты за себя сами: чаще наличными, иногда картами, — говорит мужчина.
«У них были точные координаты, где высадиться»
Еще один собеседник — таксист Илья (здесь и далее — имена собеседников изменены). — несколько дней назад подвозил троих людей с «южной» внешностью из Минска в одну из деревень на границе с Польшей в Гродненской области.
— Заказ пришел на железнодорожном вокзале, там подсел солидно выглядящий человек: в белой рубашке, очках, с кожаной папкой в руках, — вспоминает парень. — На английском сказал мне что-то в стиле «сейчас поедем за моими друзьями, и ты их повезешь». Мы направились в Верхний город, там он вышел из машины, а на его место сели трое мужчин. Все были в хороших теплых куртках и с одинаковыми походными рюкзаками Cat. Один потом забыл в машине шапку и шарф — по состоянию они новые. Первый пассажир рассчитался со мной — заплатил 220 рублей. А тройка в то же время передала деньги ему — еще более крупную сумму наличкой, рублей 600. Как я понял, за услуги гида.
В дороге, говорит таксист, мужчины практически не разговаривали и в целом выглядели напряженно. Лишь один из пассажиров немного знал английский.
— На гродненской трассе останавливались заправиться, так заправщик сказал, что мигрантов там очень часто видят, — добавляет собеседник. — Кстати, один из моих пассажиров был очень похож на парня, фото которого вы публиковали, прям один-в-один.
По рассказу Ильи, навигатор сразу привел их не совсем в то место, куда хотели попасть пассажиры, однако у них были точные координаты, где нужно было высадиться.
— Там проселочная дорога, много кювета, — говорит парень — Сначала поле небольшое, а за ним лес начинается. На подъезде мне еще показалось, что на поле кто-то стоял, но когда ближе подъехал, из-за деревьев на обочине уже не было видно. Пассажиры вышли, сказали «спасибо» по-английски, забрали рюкзаки, спустились в сторону поля и скрылись в лесу.
«Видимо, от них начали требовать учить русский язык»
— Я работаю в частном образовательном учреждении, одной из услуг которого является обучение русскому языку как иностранному, — рассказала минчанка Ирина. — Примерно на начало сентября к нам начали регулярно приходить мигранты: судя по всему, в отделах по гражданству и миграции от них начали требовать учить русский язык для проживания в Беларуси. Однако полноценный курс обучения им не нужен: они просят оплатить одно занятие, чтобы мы выдали им справку о его посещении. Таких услуг мы не оказываем и всех разворачиваем, однако уходить они не хотят, продолжают настойчиво ходить по офису со своей просьбой. Позавчера был один такой человек: отказался уходить, пока не выдадим ему документ.
По словам собеседницы, с иностранцами обычно очень тяжело поддерживать беседу — языка они не знают, но отличаются крайней настойчивостью. Регион их происхождения женщина однозначно определяет как арабские страны, однако точнее сказать не может.
— Сейчас они регулярно ходят по нашим офисам, уже около пяти таких случаев было. У нас на курсах периодически бывают люди из-за рубежа, в этом нет ничего удивительного, — говорит Ирина. — Но они обычно заранее договариваются, что приедут, согласовывают расписание и так далее. А здесь люди приходят без предупреждения или какой-то записи на курсы.
«Иракцы раскупили все дождевики»
Замечают гостей столицы и работники гипермаркетов. Вот одна из таких историй:
— Работаю в одном из крупных гипермаркетов столицы, — рассказывает другая собеседница. — У нас иракцы раскупили все дождевики. Вчера подошла к очередной группе молодых ребят, почти подростков. Спросила, откуда они: Ирак, Афганистан? Бойкий мальчишка лет 12 на беглом английском сказал, что из Ирака, что про проволоку на границе они знают, у них есть SIM-карты, интернет. Рассказал, что в Польшу и Латвию они не собираются, а через Литву — может, попробуют попасть [в ЕС].
«На обратный рейс может не прийти до ста человек»
Еще один читатель, работающий, по его словам, в авиакомпании «Белавиа», рассказал нам о росте числа прилетающих в Беларусь людей, которые затем не пользуются обратными билетами. С его слов, компания уже давно занимается аналитикой пассажиропотоков, особое внимание уделяя именно этому направлению. И в последние несколько месяцев с этим есть серьезные проблемы: на рейсы в Стамбул, Бейрут и Дубай люди массово не являются на регистрацию. В среднем на бортах таких самолетов не досчитываются сорока человек, а в некоторых случаях это число доходит до сотни.
— Когда на рейс куплено сколько-то билетов, службы компании рассчитывают, сколько топлива нужно загрузить в самолет, чтобы перевезти такое число пассажиров с багажом на определенное расстояние, сколько бортового питания с собой взять, — рассказывает собеседник. — Плюс, рассадку людей нужно центрировать, чтобы ни одна из сторон судна не перевешивала. Соответственно, если к нам на рейс внезапно не приходит, скажем, 40 человек, это сильно влияет на упомянутые показатели. 40 человек с багажом — это минус четыре тонны веса. Множеству отделов приходится заново проводить расчеты, совершать множество операций, чтобы обеспечить безопасность полета. Из-за этого «Белавия» несет убытки.
По словам сотрудника авиакомпании, массовая неявка пассажиров на обратные рейсы наблюдается в течение последних полутора-двух месяцев. Подавляющее большинство имеет гражданство Ирака, Сирии, Афганистана, других государств Азии и Северной Африки.
— Формально у этих людей есть полное право прилетать в Беларусь, отказать мы им не можем, — рассказывает источник. — У них есть виза, есть приглашение от турфирмы, которая обещает обеспечить их пребывание в Беларуси (обычно такие «туристы» прилетают на 7−10 дней). Однако ситуацию это не меняет — люди не приходят на обратные рейсы. Это несет в себе риски для компании: как сторона, привезшая их в Беларусь, депортацией также будем заниматься мы. То есть, должны будем бесплатно увезти их домой.
Собеседник подчеркивает, что «Белавиа» старается отказывать приезжающим в обслуживании, если есть основания полагать, что их реальная цель поездки в Беларусь отличается от заявленной. Например, авиакомпания отслеживает турфирмы, пассажиры которых массово не являются на рейсы, отсеивая их новых клиентов. Однако, по словам сотрудника, те оперативно меняют юридические лица и продолжают возить мигрантов в Беларусь.