Через следственный изолятор КГБ — известный как «американка» — с 2020 года прошли десятки заключенных по громким политическим делам. Там удерживались фигуранты дел «Белгазпромбанка», «поджога дома Гайдукевича», «Рабочага Руху», «заговорщиков» и другие. Сейчас там находятся фигуранты «дела за диверсию в Мачулищах». Бывший политзаключенный рассказал правозащитному центру «Весна» об условиях содержания в СИЗО КГБ.
«Всегда были переполнены камеры»
По словам бывшего политзаключенного, в СИЗО КГБ в общей сложности 18 камер, в которых удерживаются заключенные.
«Обычно туда сажают людей, которые проходят по громким политическим делам, топ-менеджеров, чиновников. Из разговоров со своим следователем я понял, что они [сотрудники КГБ] себя считают самыми продвинутыми в условиях содержания по сравнению с другими СИЗО. Это обусловлено богатым техническим оснащением. Вообще КГБ считается „элитой“ — под их ведомством находятся самые сложные дела, и они также продвинуты в следственных действиях».
Бывший политзаключенный вспоминает, что ему было не страшно попасть в СИЗО КГБ, а скорее интересно. Он это связывает с тем, что его задержание проходило спокойно:
«Дверь никто не ломал, просто позвонили — мы открыли. Я не чувствовал никаких угроз. Поэтому мне это все было больше интересно — я воспринимал это как новый опыт. Меня раньше неоднократно задерживали и я побывал в разных изоляторах. Поэтому интересно было посмотреть место изнутри, где много кто уже побывал до меня».
За время пребывания в СИЗО КГБ бывший политзаключенный сменил несколько камер.
«В первой камере было три места, но там я был четвертым. В СИЗО КГБ часто новички должны были ложиться на пол с лежаком — сбитым деревянным поддоном — пока не освободится место. Это был уже словно ритуал. В СИЗО КГБ всегда были переполнены камеры. Были и пять человек в трехместной камере».
«Если до нашей прогулки начнется дождь, то нас все равно погонят туда»
Бывший политзаключенный говорит, что условия содержания в СИЗО КГБ действительно намного лучше, чем, например, в СИЗО-1.
«Еда там действительно хорошая. Это советская привычка осталась — еда по ГОСТу. Без передач там можно выжить, хоть все и приедается. При этом там нехватка молочки, свежих фруктов и овощей, поэтому очень нужна витаминная передача. Но с рыбой проблем там нет! Каждый вечер нам давали рыбу — соленую селедку с вареными свеклой или картофелем.
Но, в отличии от Володарки, в СИЗО КГБ можно передавать приготовленную пищу, а также воду. Большим спросом и популярностью пользовались творожные сырники, так как очень не хватало кальция. Своим родственникам я писал, чтобы передавали какие-нибудь драники, а они делали мне такие драники с мясом — колдуны. Проблем с едой у меня там не было».
При закрытой форточке в камере на стенке собирался конденсат, который провоцировал появление плесени и грибка, вспоминает бывший политзаключенный. При открытой форточке в камере было холодно до такой степени, что зимой нужно надевать верхнюю одежду.
«Это происходило в холодное время года. Всегда была дилемма: или сильно мерзнуть с открытой форточкой, или закрыть форточку и зарабатывать себе туберкулез. Батареи при этом не выручали. В теплое время года там невыносимо жарко и душно. Даже в +25 в камере было душно. Я уже не говорю про температуру в +30. Даже долгая летняя ночь не приносила прохлады, так как окна находились высоко над землей, а толстые стены долго остывали. Мое постельное белье в такие дни всегда было мокрым от пота.
В моей первой камере стоял унитаз — это была роскошь. В двух последующих его не было. Вообще только в 1/3 камер есть унитазы, в остальных — ведра. Это делают для того, чтобы у узников с разных камер не было связи между собой. Ведро, которое стоит вместо унитаза, выносится два раза в день».
Всего шесть двориков для прогулки. Заключенных СИЗО КГБ выводят на прогулку в три смены. Прогулка в первую и вторую длится полтора часа, а в третью — около часа. На раннем обходе сотрудник запрашивает просьбы и вопросы у заключенных.
«Утром спрашивают, пойдем ли мы на прогулку. Потом отказаться было уже невозможно, когда уже с утра заявили, что камера пойдет на прогулку. Поэтому дождь для нас был проблемой. Если до нашей прогулки начнется дождь, то нас все равно погонят туда, ведь утром мы сами просили. Во дворике для прогулки есть навесик, но под него все равно все не помещаются. Раза два я там вымокал полностью. А в камере же нельзя сушить вещи…»
«Перед тем, как сотрудники КГБ задержат человека, они очень долгое время собирают о нем информацию»
Бывший политзаключенный отмечает, что давление во время заключения в СИЗО КГБ присутствует постоянно.
«Надавить на человека там можно разными способами. Это выражается в мелочах: последними выводить на прогулку или в баню, не выдавать белье, помещать в камеру с плохими условиями без унитаза и с плесенью, дать плохую характеристику для суда, выводить из камеры и не давать спать, выводить на ночь в туалет в коридоре. Также сотрудники КГБ ищут и другие способы давления. Например, вызывают на допросы родственников и близких людей, держа в СИЗО трое суток и сообщая об этом узнику или „случайно“ пересекая их в коридорах КГБ. Со мной тоже такое было. И это самое больное.
Перед тем, как сотрудники КГБ задержат человека, они очень долгое время собирают о нем информацию: копаются в его жизни, знают все важные даты для человека, изучают, кто с кем в каких отношениях. Обычно шантажируют тем, что посадят родных или людей, которых ты считаешь близкими. Накануне задержания я очень сильно поссорился со своей подругой — никогда такого не было. Я собирался идти к ней мириться, но меня задержали. Через несколько дней у нее, а также моих родителей были дни рождения. Кэгэбэшики знают все эти даты. Или когда ты должен лететь в путешествие — в этом случае могут задержать за день или когда ты уже приобрел билеты. Много людей рассказывали там, что их задерживали накануне важных мероприятий, например, перед годовщиной свадьбы, отпуска с семьей или в день рождения человека.
Это все делается, чтобы было морально труднее. Люди переживают в таких случаях, могут начать просить у них что-то, а кэгэбэшники этим манипулируют. Также они могут долго „морозить“ листы в начале. Это ужасно, когда не знаешь, что происходит на свободе с твоими близкими. Очень важно, насколько скоро придет первое письмо. Бывало, люди месяцами не знали, что происходило».