«Важные истории» рассказывают, за счет чего Украине удается поражать российские объекты в десятках и сотнях километров от линии фронта и может ли это серьезно повлиять на ход войны.
Несколько недель назад украинские военные телеграм-каналы и российские Z-блогеры начали выкладывать фото и видео грузовиков, уничтоженных дронами ВСУ на оккупированных территориях. Чаще всего пишут об атаках на сухопутный коридор в Крым (трассу, соединяющую полуостров с Ростовом-на-Дону через Мелитополь, Бердянск и Мариуполь), а также на трассу Мариуполь — Донецк. Массовыми удары по трассам стали в мае, подтверждает Институт изучения войны (ISW).
Министр обороны Украины Михаил Федоров 27 мая объявил о запуске «программы „Логистический локдаун“» — ударов по линиям снабжения, складам, технике и командным пунктам. Одним из ключевых факторов успеха, которого уже добились ВСУ, Федоров назвал масштабирование миддл-страйков — ударов по оперативному тылу россиян.
Чем бьют ВСУ
Цели миддл-страйков находятся в оперативном тылу. Обычно так называют территорию глубиной до 300 км от линии фронта, говорит российский военный эксперт, попросивший не называть его имени. В войне в Украине миддл-страйки должны «закрывать» зону между fpv-дронами (до 20−25 км от линии фронта) и дальнобойными средствами поражения. В Минобороны Украины говорят о расстоянии приблизительно 30−200 км.
До начала массового применения дронов для ударов по оперативному тылу использовались оперативно-тактические ракеты. Украина давно и успешно применяет западное оружие. Например, ракеты GMLRS и ATACMS для установок HIMARS, запускаемые с самолетов Storm Shadow / SCALP, планирующие бомбы GLSDB и т. д. Проблема в том, что эти боеприпасы в большом дефиците.
Добиться массовости миддл-страйков удалось за счет применения нескольких видов дронов.
Основным средством стали БПЛА Hornet. Их выпускает американская компания Swift Beat бывшего CEO Google Эрика Шмидта. Министерство обороны Украины в июле прошлого года подписало с ней контракт на производство в 2025 году сотен тысяч беспилотников разных видов и дальнейшее увеличение производства.
Hornet — относительно небольшой дрон (размах крыльев — около 2 м), он может нести боевую часть массой до 5 кг. Немецкий военный эксперт Юлиан Репке оценивает его стоимость в 5 тысяч долларов. Беспилотник сочетает две системы навигации — спутниковую и инерциально-оптическую, а также использует нестандартные частоты передачи данных, пишет украинский ресурс «Милитарный». Это обеспечивает ему повышенную устойчивость к средствам РЭБ. «Даже при помехах или частичной потере сигнала дрон не „слепнет“ и не падает, а продолжает полет, удерживает курс и доводит атаку до конечного участка», — признает Z-канал «Рыбарь». При наведении Hornet использует ИИ, оператор видит на экране информацию о целях и выбирает подходящую.
Украинские военные заявляли об ударах на расстоянии 160 км от линии фронта. Если запускать Hornet с аэростата (испытания уже были), его дальность можно увеличить до 190−200 км — плюс расстояние, которое пролетит аэростат. «В сочетании с установкой на борт Hornet антенны спутниковой связи Starlink, случаи чего уже фиксировались на фронте, дальность Hornet с аэростатом становится чуть ли не неограниченной и зависит только от направления ветра и зоны покрытия Starlink», — пишет Defense Express.
Самый мощный дрон для миддл-страйков — FP-2 от украинской компании Fire Point. Он создан на базе дальнобойного FP-1, несет до 120 кг взрывчатки и может поражать цели на расстоянии до 370 км. В этом году ВСУ начали устанавливать на FP-2 неуправляемые авиационные ракеты (НАР). «Такой дрон, как FP-2, может нести несколько блоков ракет. Если это С-5, то это могут быть две подвески по четыре ракеты», — говорит авиационный эксперт Константин Криволап. Выпустив НАРы, FP-2 сохраняет функции дрона-камикадзе, но, разумеется, установка ракет снижает массу боевой части и дальность действия.
В месяц Fire Point производит около 300 FP-1 и FP-2, стоимость одного беспилотника — около $ 50 тыс., говорит глава Fire Point Денис Штилерман.
Также для миддл-страйков ВСУ используют БПЛА RAM-2X (до 150 км) и Bulava (более 100 км). В апреле ВСУ с помощью RAM-2X поразили два российских вертолета в Воронежской области.
В Минобороны Украины утверждают, что в 2026 году «законтрактовано» в пять раз больше средств для ударов по оперативному тылу противника, чем в 2025-м.
Чего добились ВСУ
В апреле ударами миддл-страйк ВСУ поразили 130 российских объектов, в том числе 25 систем ПВО и РЛС, отчитывалось Минобороны Украины. Это в два раза больше, чем в марте, и в четыре раза больше, чем в феврале. В мае интенсивность ударов заметно увеличилась, отмечает ISW. По оценкам аналитиков, она, вероятно, еще далека от максимальной — учитывая поддержку партнеров Украины в производстве этого типа вооружений.
Массовые атаки на грузовики свидетельствуют о том, что дронов у ВСУ много. OSINT-аналитик Clément Molin к 29 мая насчитал 150 пораженных грузовиков, а всего за этот год геолоцировал более тысячи миддл-страйков.
Как утверждает глава Минобороны Украины Федоров, уже видна закономерность: «Чем больше уничтожается логистики россиян, тем меньше штурмовых действий происходит на линии боевого соприкосновения».
Еще одна важная цель миддл-страйков — средства ПВО. Удары по ним не только ослабляют противовоздушную оборону в защищаемых районах. Важная задача фронтовой ПВО — сбивать дальнобойные дроны, атакующие глубокий российский тыл. Если беспилотники преодолевают эту линию воздушной обороны, дальше сбивать их можно будет только системами ПВО, прикрывающими конкретные объекты в тылу.
Топливный кризис в Крыму, начавшийся в последние дни мая, — результат миддл-страйков. К заправкам начали выстраиваться очереди из десятков машин, в Крыму ввели талоны на 95-й бензин, 92-й продают не более 20 л на один автомобиль, заливать топливо в канистры запрещено. В Севастополе квоту на 20 л в день ввели на обе марки бензина. Но 31 мая выделенный суточный лимит закончился за несколько часов, поэтому до конца дня бензин отпускали только по талонам.
К кризису привели удары по бензовозам на сухопутном коридоре в Крым (трасса «Новороссия»), удаленное минирование трассы, а также атаки на нефтебазы на полуострове. Так, в ночь на 30 мая беспилотники ударили по нефтебазе в Феодосии. «Целью украинских ударов по нефтебазам является лишение Крыма запасов и создание ситуации, когда АЗС придется снабжать „с колес“, а эти „колеса“ подвергаются ударам дронов на пути в Крым», — пишет «Нефть и капитал». Сами заправки тоже начали подвергаться ударам.
Оккупационные власти Херсонской области еще 21 мая ограничили движение на участке трассы «Новороссия» для гражданских грузовиков. «Губернатор» Запорожской области Евгений Балицкий пишет, что движение по трассе в его регионе идет штатно, а «определенные логистические трудности» «носят локальный и временный характер». Водители не хотят везти бензин по сухопутному коридору даже за 200 тыс. рублей, а в Крыму из-за угрозы беспилотников не осталось желающих хранить топливо, рассказывает Z-канал Fighterbomber.
Чем отвечают российские военные
Судя по многочисленным жалобам Z-каналов, пока эффективно противодействовать дронам средней дальности россияне не могут. Вот несколько цитат:
- К началу мая ВСУ апробировали Hornet’ы, а уже после перемирия начали массированное применение, не давая передышки на выработку тактики противодействия. До поры до времени перемещения по дорогам, близким к фронту (а тыла больше нет), станут той еще лотереей. И чем раньше придет это понимание, тем, надеемся, скорее будут приняты соответствующие организационные решения по защите логистики от дронов.
- Речь не только о том, что де-факто сейчас, например, в Киевском районе Донецка в разы опаснее, чем летом 2024 года. Речь уже о контролируемом поражении на всю глубину Донецка и Макеевки, постоянные поражения на мариупольской трассе и т. п. <…> По моим субъективным ощущениям, данная проблема в верхах не находится не только на уровне решения или хотя бы планирования решения, но и не находится на уровне даже осознания.
- Глубина и частота ударов по российской логистике на трассе Р-280 «Новороссия» и Донецких трассах продолжает увеличиваться. Ныне американские дроны-камикадзе Hornet покрывают расстояние и в 150 км от ЛБС. <…> Без своевременно предпринятых мер нас может ждать очень «веселое» лето.
Дроны, используемые ВСУ для миддл-страйков, — это медленные и, как правило, низколетящие цели, объясняет анонимный военный эксперт. Защитить от них склады, штабы или узлы связи можно, например, с помощью старых советских систем ПВО «Оса», «Шилка» или даже расчетами ПЗРК. Однако у России они, вероятно, в дефиците. Кроме того, в армии не хватает обученных специалистов. «ПВО — это интеллектуальный род войск, там нужны люди с хорошей инженерной подготовкой. Мобилизованного даже из ПЗРК не поставишь стрелять — надо учить, и долго», — объясняет эксперт. Впрочем, он уверен, что рано или поздно российская армия найдет способ противодействовать дронам средней дальности.
К чему это может привести. Три вопроса
Можно ли оставить российские войска без снабжения? Именно такую задачу ставит министр обороны Украины Федоров: «Масштабировать миддл-страйк и создать для врага полный логистический локдаун». Его результатом должно стать падение наступательного потенциала российской армии, который в 2026 году и так снизился. По подсчетам ISW, c 1 января по 21 мая россияне ежедневно захватывают в два с лишним раза меньше территории, чем за аналогичный период 2025-го — даже если считать захваченными те участки, где россияне продвигаются малыми группами, но не имеют полного контроля.
Насколько ВСУ удастся нарушить снабжение российских войск на фронте, в первую очередь будет зависеть от количества беспилотников, применяемых по оперативному тылу, говорит российский военный эксперт. Однако один, даже самый эффективный вид вооружений, скорее всего, самостоятельно не изменит расклад сил: «Количество, материальный перевес всегда имеет значение. Можно ли нарастить его до таких критических значений, что он склонит чашу весов на всем театре военных действий? Сомневаюсь».
Также аналитик не уверен, что расходовать беспилотники на удары по отдельным грузовикам на трассах — всегда хорошая тактика. Эффективней было бы атаковать ими стационарные цели: те же склады, штабы или объекты ПВО. Впрочем, многое зависит от количества БПЛА.
Сейчас говорить о том, что ВСУ полностью контролируют российскую логистику на оккупированных территориях, нельзя, считает украинский военный эксперт Александр Коваленко: «Это еще не масштабировано настолько, чтобы говорить о круглосуточном полном контроле. Для этого нам нужно больше этих средств. <…> Если говорить о всей линии боевого соприкосновения, то речь идет уже не о сотнях. Это могут быть тысячи аэродронов ежесуточно».
«По тому, что мы пока видим, эти удары все-таки носят ограниченный характер. Поражается, наверное, пара десятков транспортных средств ВС РФ ежедневно, а проезжают по этим дорогам сотни военных грузовиков, если не тысячи. Но при этом все идет по нарастающей, какого масштаба эта кампания может достичь в итоге, пока неясно», — добавляет аналитик OSINT-группы Conflict Intelligence Team (CIT).
Можно ли изолировать Крым? После захвата в 2022 году сухопутного коридора в Крым этот маршрут стал основным для снабжения полуострова. Как отмечает Z-канал «Военный осведомитель», после подрыва Керченского моста в октябре 2022 года проезд гражданских грузовиков по нему практически прекратился.
Время от времени ВСУ атакуют и Керченский мост. Нанести ему серьезный урон сложно (мы писали об этом здесь), но надолго перекрыть движение транспорта вполне реально. Например, 17−18 мая проезд по автомобильной части моста был закрыт более десяти часов из-за «ленивой атаки». На снабжение Крыма по морю также рассчитывать нельзя из-за господства украинских морских дронов.
«Изоляция Крыма — это стратегическая задача украинских сил с самого начала войны, — напоминает российский военный эксперт. — Она достигается разными способами: постоянными ударами по аэродромам, системам ПВО, радарам, были попытки парализовать Керченский мост. Уничтожены большие десантные корабли, а те, что не уничтожены, загнаны в далекие порты. Хватит ли для изоляции миддл-страйков? Не хватит. Снабжение это, конечно, усложнит. Но со временем россияне эту проблему решат — будут наращивать ПВО, перебросят авиацию, усилят расчеты ПЗРК».
Можно ли создать условия для контрнаступления ВСУ? Сложившаяся на фронте ситуация и способность наносить миддл-страйки по российским тылам дают Украине «уникальную и ограниченную по времени» возможность воспользоваться уязвимостью россиян, считают аналитики ISW. По их оценкам, в ближайшее время у ВСУ будет шанс проводить «тактические маневры».
Украинский военный эксперт Александр Коваленко считает, что миддл-страйки могут создать условия для контрнаступления ВСУ, но для этого потребуется много времени: «Ломать логистику — это сложно и долго. Это не произойдет за две-три недели или даже за два-три месяца. Но эффект мы увидим. <…> Для нас важнее всего даже не остановка наступления врага, а то, что они не смогут удерживать оборону. Их оборона может просто начать сыпаться».
Российский аналитик в перспективу контрнаступления ВСУ не верит: «Нет людей для наступательных операций. Эффективные миддл-страйки могут ослаблять давление на защитные порядки ВСУ, не давать россиянам возможности накопить ударную группировку, материальные запасы для удара. Предпосылок для украинского наступления я пока не вижу».
Пока удары миддл-страйк, скорее, ограничивают российскую наступательную кампанию, соглашается аналитик из CIT: «Снижение давления на ВСУ позволит провести какие-то локальные контратаки для стабилизации линии фронта и выхода на выгодные оборонительные рубежи, но про какое-то масштабное наступление речи пока нет».