Волонтер Владимир Татаренко из Мариуполя был одним из «ангелов Тайры» — добровольческого подразделения известного украинского парамедика Юлии Паевской. Во время полномасштабного вторжения российской армии Владимир доставлял медикам раненых военных и гражданских. На заводе «Азовсталь» мужчина отвечал за обеспечение госпиталя в бункере. Потом попал в плен. Сначала в колонию в поселке Еленовка под оккупированным Донецком, а потом — в российскую тюрьму. В конце октября 2022 года Татаренко благодаря обмену пленными вернулся в Украину. Его историю рассказало «Настоящее время».
До полномасштабной войны Владимир Тататренко занимался бизнесом. В родной Мариуполь с семьей приехал 22 февраля, за два дня до вторжения российской армии.
«В первые дни я пытался попасть в военкомат, но безрезультатно. Потому что была и паника, и авиаудары постоянно. Позвонил друзьям в „ангелы Тайры“ и спросил, чем могу помочь. Так все началось», — вспоминает он.
Ступеньки в ад
Владимир с «ангелами Тайры» помогал гражданским и украинским военным в городе. Эвакуировал раненых. А потом попал на «Азовсталь», где до конца оставался с украинскими военными:
— Очень было похоже на «Божественную комедию» Данте. Когда ты на первые три ступеньки в ад спускаешься и каждая ступенька — это какой-то период. Ты думаешь: «Вот он ад». А проходит какое-то время, ты спускаешься еще на ступеньку ниже.
На «Азовстали» Татаренко отвечал за обеспечение госпиталя в бункере. Помещение, которое находилось на глубине трех этажей под землей, называли «железякой».
— Очень страшное место было. По своей воле никто не хотел туда попадать. Четыре прилета в наш госпиталь было авиабомбами. Отсутствие еды, воды питьевой. Но это не сломило наш дух, не было упаднических настроений, ребята держались на высоте, — рассказывает мужчина.
Владимир говорит, на «Азовстали» заботились не только о раненых, но и о погибших защитниках Украины.
— Писали бирки, клали в пакеты черные. Что-то типа морга сделал. Сухое помещение без солнца закрытое. И мы туда относили ребят, это у нас был такой импровизированный морг. Выкладывали пакеты ровно. Все уходили, а я оставался. Клал на побратимов крест последний.
«Хлеб — это было все»
В день сдачи в плен 20 мая 2022 года Владимир выходил с «Азовстали» одним из последних. Сначала помогал выносить тела погибших, потом раненых.
— Грубо говоря, я там был проводником еще, знал маршруты завода, выводил группы, сначала тяжелых на носилках. Потом тех, кто полегче уже, и потом уже всех остальных. С тяжелым мыслями я выходил, понимал, куда мы идем, — признается он.
Сначала была колония в Еленовке в оккупированной части Донецкой области, где украинских пленных морили голодом.
— Порций не хватало по калорийности. И надо баланду кипятка за две минуты в себя закинуть. Это невозможно сделать чисто технически, потому что это вызывает спазмы. А если не успел, то ты встал и пошел, миску забрать нельзя. Обжигали и гортани, и пищеводы. У людей потом были проблемы с желудочно-кишечным трактом. Воду привозила пожарная машина, из болота накачанная. Пытались ее кипятить.
Владимир говорит, что сам он за время плена похудел на 20 кг.
Некоторые украинские военные смогли с «Азовстали» в Еленовку пронести мобильные телефоны. Поэтому первое время была возможность связаться с родными.
— Можно было передать записку, ее СМС отправляли человеку. И тот человек уже звонил родственникам. У меня получилось два раза. Честно говоря, пользоваться этой услугой все боялись, так рисковать. Она стоила один кусок хлеба, и не факт, что передадут, что она дойдет. Хлеб — это было все. Хлеб и сигареты были валютой номер один, — вспоминает Татаренко.
Таким же образом получалось даже узнавать украинские новости, что помогало держаться, рассказывает волонтер. Русские же постоянно обманывали, говорили, что все уже закончилось и Украины больше нет.
Били постоянно
Но самым страшным периодом, говорит Владимир Татаренко, был этап в российскую колонию.
— Скотчем завязаны глаза, руки туго связаны. Тебя сутки уже везли и били постоянно, то есть состояние уже обморочное. Часов 4−5 били страшно. Хоть скарабей, хоть бультерьер у тебя на татуировке. Это был в чистом виде садизм. И самое страшное, что на фоне всего этого чей-то женский хохот стоял, — вспоминает украинец.
В камерах военнопленных заставляли либо стоять по 16 часов на одном месте, либо приседать по три тысячи раз в день. Все это сопровождалось регулярными пытками, говорит Владимир. Петь российский гимн заставляли дубинками, вообще издевались просто для развлечений, делает вывод он.
— В душ ходить все боялись, потому что, когда ты мокрый весь после холодной воды, в комнате с кафелем тебя начинают шокером бить и дубинками. Ноги у тебя скользят постоянно, ты встать не можешь, а тебя при этом еще и бьют. Это первое у них развлечение. У меня были сломанные ребра, и они били в одно и то же место, поэтому они не заживали. Дальше провода на пальцы, либо мужские достоинства привязывают к проводам. Со мной сидел парень, 21 год, срочник. Какие тайны он может знать? Он сутки не мог разговаривать после пыток.
«Сказали, поведут на расстрел»
Не падать духом помогало общение с другими военнопленными. Все пытались друг друга поддерживать.
— Мы старались шепотом общаться с ребятами, отвлекать друг друга, старались не говорить о кухне, потому что все голодные были. Старались говорить о бизнесе, о жизни, о фильмах, о театре, вот так отвлекались. Я засыпал с одной-единственной мыслью: то, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Если ты сегодня не умер, значит, ты стал на шаг сильнее, на шаг ближе к победе, ты еще идешь, ты еще в пути.
В российском плену Владимир пробыл пять месяцев. За день до обмена его особо жестко допрашивали. Угрожали расстрелом.
— Сказали, что я морской какой-то разведчик или пехотинец, что я не раскалываюсь. Поэтому утром меня поведут на расстрел. Они увидели, что даты рождения и расстрела совпадают, и их это очень радовало, что на табличке будут ровные числа, — вспоминает он.
Но на следующий день Владимира повели не на расстрел, а на обмен. Это был как раз его 47-й день рождения.
— Мы не знали, куда нас ведут, на расстрел или куда. Потому что нас сразу переодели в вещи, в которых мы были. А когда дали сухпай, начал уже ребят успокаивать, что это точно обмен, на расстрел сухпай не дают.
Свои ощущения после возвращения Владимир описывает так:
— Это глоток свободы. Это ком, который прошел через какое-то время, потом начались звонки родственникам, друзьям. Рассматривать облака, радоваться полету птиц. Ты начинаешь по-другому мир видеть.
После обмена была длительная реабилитация, лечение. Только спустя год после освобождения Владимир начал приходить в себя и возвращаться к нормальной жизни. Сейчас живет с семьей в Киеве. Восстанавливает бизнес. Но воспоминания из памяти не сотрешь:
— Я и дня никому не пожелаю такое выдержать. Но то, что ребята и сейчас там… Просто мольба, чтобы держались, — говорит мужчина.
Напомним, Россия с конца августа по непонятным причинам заморозила обмен военнопленными. Последний состоялся 7 августа, тогда в Украину вернулись 22 ее защитника. По данным на середину ноября, в российском плену находились 4337 человек: 3574 военных и 763 гражданских.
