Александр год боролся за право легализоваться в Польше по воссоединению семьи. Ему отказывали, а в какой-то момент даже приказали покинуть страну. Все из-за изменения договора социального страхования. Сначала он был включен в полис жены, а потом получил собственный. О системной ошибке и ее исправлении беларус рассказал MOST.
Издание приводит эту историю со слов Александра. Он предоставил редакции копии решений государственных органов разных инстанций, которые журналисты изучили. MOST не проверял документы, которые беларус отправлял чиновникам.
— В мае 2025 года я подался на временный вид на жительство в Польше по воссоединению семьи. На тот момент моя жена и дочь ожидали решения по постоянному виду на жительство на основании карты поляка (документа, подтверждающего польское происхождение. — Прим. ред.). Жена официально работала по трудовому договору (umowa o pracę), имела стабильный доход, а я был подключен к ее страховке ZUS (учреждение социального страхования. — Прим. ред.) как член семьи.
Через несколько недель после подачи документов я нашел работу и начал самостоятельно платить взносы в ZUS. Соответственно, я перестал быть подключенным к страховке жены и стал отдельным плательщиком.
В июне 2025 года я заказным письмом уведомил ужонд об изменении своего статуса. Письмо было получено — у меня осталось официальное подтверждение. В сентябре я повторно отправил те же документы через сервисы ePUAP и e-Doręczenia.
Я хотел только одного — чтобы в моем деле была полная и точная информация.
Но позже моя жена и дочь получили постоянный вид на жительство. А мне пришел отказ.
В решении было указано, что я «не доказал наличие медицинской страховки и уплаты взносов ZUS». При этом в том же решении ужонд (государственный орган. — Прим. ред.) описывал все мои переходы между страховками — они все видели. Но одновременно утверждали, что я ничего не подавал. А я отправлял документы дважды.
В решении утверждается, что Александр не предоставил актуальных документов, подтверждающих выполнение работы в пользу своего работодателя.
Первое чувство, которое возвращалось после каждого отказа: что ты все делаешь правильно, но результат уже заранее написан.
«Мне дали 30 дней, чтобы покинуть Польшу»
— Мы подали апелляцию в течение 14 дней. 12 марта 2026 года ужонд запросил дополнительные документы: договор аренды жилья, трудовой контракт, свежие подтверждения ZUS.
Я собрал все максимально точно. Заверил документы через нотариуса с электронной подписью, отправил через e-Doręczenia и подписал доверенным профилем (Profil Zaufany).
28 апреля пришел новый отказ. В решении было написано, что я подал «только сканы документов, не заверенные нотариально».
В решении утверждается: «<…> доказательством является оригинал документа или его копия, заверенная нотариусом либо адвокатом, юридическим консультантом, патентным поверенным или налоговым консультантом, выступающими представителем стороны. Сам скан (компьютерная распечатка) не обладает признаками официального документа и не позволяет проверить подлинность подписей и печатей, содержащихся на нем, а потому не является надежным доказательством по делу. В связи с этим следует констатировать, что господин Александр не доказал наличие источника стабильного и регулярного дохода в размере, достаточном для покрытия расходов на содержание себя и членов семьи, а также наличие обеспеченного места проживания на территории Республики Польша».
Я читал это и не верил. Потому что документы были официально заверены и проверялись в несколько кликов.
Плюс новый удар: мне дали 30 дней, чтобы покинуть Польшу.
«Сотрудник буквально схватился за голову»
— После отказа я потерял доступ к рынку труда. Это было мгновенное и жесткое последствие. Я сообщил работодателю, и мы прекратили сотрудничество.
В тот же день мы подали жалобу в ужонд, приложили инструкции по проверке электронной подписи и показали, что это очевидная ошибка.
Ответа не было.
На следующий день я подался на международную защиту. Основания у меня были: политическое преследование, уголовная статья в Беларуси (статья, которую называет Александр, относится к «политическим». — Прим. ред.) и арест имущества.
Другого выбора не было.
При этом я продолжал собирать документы и защищать свое дело.
15 мая я пришел в ужонд. Сотрудник в окне выслушал меня, взял номер дела, открыл систему — и реакция была неожиданной. Он буквально схватился за голову. Позвал коллегу. Они долго что-то проверяли, обсуждали, выходили с документами.
В этот момент впервые за долгое время появилась надежда. Не уверенность. Именно надежда. Что сейчас скажут: «Да, это ошибка, мы все исправляем».
Но через несколько минут они вернулись. И уже другим тоном сказали, что ничего сделать нельзя, мол, идите в суд. У них не было времени разбираться с моим делом. А для меня это была жизнь, которая в тот момент рушилась.
«После месяцев страха все закончилось одной фразой: „Решение отменено“»
— Я начал готовить жалобу в суд. Параллельно подал жалобы в МВД и омбудсмену по правам человека.
И тогда же появился еще один слой жизни: около шести месяцев без права на работу.
В первые шесть месяцев после подачи заявления на международную защиту иностранцы не имеют права работать в Польше, за исключением случаев, когда такое право дает другое основание, например, виза или ВНЖ.
Это был период, когда время стало пустым, а стресс — постоянным.
21 мая 2026 года я получил сообщение: предыдущее решение отменено. Ужонд (Управление по делам иностранцев. — Прим. ред.) вынес новое решение: временный вид на жительство на три года по воссоединению семьи.
После месяцев страха, потери работы и постоянного ощущения, что ты в ловушке, все закончилось одной фразой: «Решение отменено».
«Сохраняй документы. Подавай жалобы. Иди в суд, если нужно»
— Чувство несправедливости — это не один эпизод. Это фон, который идет рядом годами. И каждый раз, когда система ошибается, это чувство не просто возвращается — оно разрушает изнутри. Но если ты знаешь, что прав, ты не обязан с этим соглашаться. Сохраняй документы. Подавай жалобы. Иди в суд, если нужно.
Потому что иногда настойчивость оказывается единственным способом вернуть справедливость там, где ее не хотели видеть.